Удар в две тысячи ЮКОСов
Вчера Владимир Путин публично заявил о необходимости внести серьезные изменения в законопроект о поправках к некоторым законам, ужесточающих госконтроль за неправительственными и некоммерческими организациями. Речь идет о редактуре высокого государственного произведения – никто не сомневался в подлинном авторстве проекта поправок, внесенных в Думу группой представителей всех фракций во главе с адвокатом Андреем Макаровым. Предшествовала заявлению Путина поездка в Страсбург министра юстиции Юрия Чайки. Из Европы министр привез не только концептуальное одобрение документа, но и некоторые серьезные замечания к нему. Поездка не выглядела спонтанной, как и сегодняшнее приглашение в Думу общепалатников.
Президент, как это уже не раз бывало, выступил в роли защитника демократических свобод и гражданского общества и потребовал от главы своей администрации в пятидневный срок подготовить изменения к законопроекту. «Совершенно очевидно, что главным достоянием России является демократический процесс, достижение нашего гражданского общества, – подчеркнул Владимир Путин на вчерашнем совещании в Кремле с ключевыми членами кабинета министров. – Мы не должны позволить себе вместе с водой выплеснуть и ребенка».
Вчера же Госдума решила отложить обсуждение во втором чтении поправок, касающихся неправительственных и некоммерческих организаций, назначенное было на 9 декабря. А Общественная палата сегодня на специальном круглом столе представит депутатам свои правки проекта, инициированные членом ОП Олегом Зыковым. Интересно, что поначалу под ними подписалось лишь два десятка его коллег, а в субботу, одновременно с Путиным, палата единодушно законопроект осудила.
Законопроект, вызвавший столько споров, с самого начала обсуждения преподносился как имеющий все шансы на беспроблемное прохождение через законодательную власть. И вдруг – такой внезапный поворот. Впрочем, относительно внезапный: давление на Россию в связи с проектом поправок, касающихся НКО и НПО, можно считать беспрецедентным. Оно не идет ни в какое сравнение даже с давлением, которое испытывала Москва в разгар уголовного преследования ЮКОСа.
Что же произошло за последние дни? Первым звонком стоит считать, судя по всему, недавний (в прошлый четверг) приезд в Россию заместителя госсекретаря США Томаса Бернса. Как сообщил «НГ» источник в дипломатических кругах, во время встречи в МИДе (официально ее темой была заявлена борьба с терроризмом) у Бернса состоялся весьма жесткий разговор, касающийся как раз госконтроля за некоммерческими и неправительственными организациями. По словам тех же источников, собеседники заместителя госсекретаря фактически признали, что проект закона, возможно, более дремуч, чем даже в самых отсталых латиноамериканских диктатурах.
Остается только гадать, что же стало причиной беспрецедентного давления, которое в конце концов привело к желаемому результату – возвращению законопроекта на доработку. Понятно, что вслух говорится о недемократичности и тому подобных политических проблемах. Но практика доказала, что в большинстве случаев за большой политикой стоят большие деньги. А в данном случае – не просто большие, а колоссальные. Образно говоря, ситуация с законопроектом в «денежном эквиваленте» равна не десятку и даже не сотне, а паре тысяч ЮКОСов – почти две тысячи организаций, по некоторым данным, могут попасть под действие депутатских поправок, касающихся НКО.
Убедиться в этом несложно, если проанализировать список фондов, деятельность которых в России окажется под угрозой. В их числе – американское Агентство по международному развитию (участвовавшее в приватизации в России), знаменитые фонды Карнеги, Форда, Фольксвагена, Рокфеллера, институт «Открытое общество» и другие не менее именитые организации (см. справку). Суммы, которыми оперируют эти организации, колоссальны. И тогда становится понятно, почему даже показательная до недавнего времени реакция западного сообщества на дело ЮКОСа не идет ни в какое сравнение с нынешней ситуацией. Ведь, в конце концов, с позиции Запада судебное преследование нефтяной империи Михаила Ходорковского в финансовом смысле касалось всего лишь некоторых акционеров этой компании.